ЕЩЕ ДВА РАЗА О ЛЮБВИ…
Уважаемые коллеги! Вот и опять мы стоим на пороге нового учебного года. Мы с вами давно уже не восторженные идеалисты, а поэтому не будем убеждать сами себя в том, что с такой уж огромной радостью ждем встреч с нашими замечательными студентами и соприкосновения с любимой работой за скромную (деликатно назовем это так) зарплату. Но опять же правда и то, что не все в этом мире измеряется в деньгах. Слава Богу, есть в нем место и другим ценностям, которые мы называем вечными. Именно об одной из них и пойдет речь в предлагаемом вашему вниманию эссе. Итак,
ЕЩЕ ДВА РАЗА О ЛЮБВИ…
Идея написания данного эссе возникла у нас, как это часто бывает, спонтанно, во время нашего ежевечернего (и еженощного) скитания по бездонным глубинам Интернета. Мы вдруг обнаружили, что в этом году исполняется ровно 220 лет с того момента, как известный российский дипломат Николай Петрович Резанов отправился в дальний (ну, очень дальний!) путь из Калифорнии в Санкт-Петербург.
Кто же такой был этот Резанов и зачем он пустился в такое длительное и небезопасное путешествие? Многочисленные справочники услужливо нам подсказывают, что Н.П. Резанов (1764–1807 гг.) был не только дипломатом, но и путешественником и предпринимателем в одном лице. Вместе со своим тестем Григорием Шелиховым он стоял у истоков известной Российско-Американской компании, являлся (вместе с Иваном Крузенштерном) одним из руководителей первого русского кругосветного плавания, стал первым официальным послом Российской империи в Японии, а также составителем одного из первых русско-японских словарей.
Он родился 28 марта (8 апреля н. ст.) 1764 г. в Санкт-Петербурге в небогатой семье коллежского советника Петра Гавриловича Резанова и Александры Гавриловны Окуневой, дочери генерал-майора Гавриила Окунева. Получил хорошее домашнее образование, выучил пять (пять!) иностранных языков, а в 1778 г., четырнадцати лет от роду поступил на военную службу. Служил Резанов, видимо, хорошо, так как за успехи был переведён в Измайловский лейб-гвардии полк, и в 1787 г. во время поездки императрицы Екатерины IIпо Крыму удостоился чести быть в ее свите. Но вдруг оставил военную карьеру и перешел в гражданскую службу. В 1791–1793 гг. – он уже в должности правителя канцелярии Гавриила Романовича Державина, кабинет-секретаря Екатерины II.
А дальше начинается самый захватывающий и драматичный этап его жизни. Сначала Резанов участвовал в инспекции деятельности компании основателя первых русских поселений в Америке Г.И. Ивановича Шелихова, на пятнадцатилетней дочери которого Анне и женился в 1795 г. Брак оказался выгодным: супруга получила дворянский титул, а Резанов – хорошее приданое. К тому же через полгода тесть умер, и наш герой стал совладельцем его капитала.
Новый император Павел Iотнесся к Резанову благосклонно, и в 1797 г. определил его в Правительствующий сенат секретарём, а вскоре – и обер-секретарём. В 1799 г. Резанов убедил императора создать на основе промыслов покойного Шелихова Российско-американскую компанию. Представительство компании учреждалось в Петербурге, а пайщиками стали, помимо прочих, и члены императорской семьи (опытный царедворец, Резанов знал, как надо отблагодарить и заинтересовать Павла I). Главой же компании стал, естественно, Резанов. …И все было бы хорошо, если бы жена Резанова, родив ему дочку (а до этого был сын) не умерла от родовой горячки осенью 1802 г.
Н.П. Резанов. Портрет работы неизвестного художника,
около 1803 г.
Но горевать Резанову долго не пришлось: уже в феврале 1803 г. новый император Александр I назначил его первым российским посланником в Японию для налаживания торговли между странами. При этом посольство решено было совместить с первой русской кругосветной экспедицией на кораблях «Надежда» и «Нева» под командованием И.Ф. Крузенштерна.
…Описание этого путешествия Резанова и посещение им Японии само по себе заслуживает многостраничного повествования. Но в итоге Резанов в марте 1806 г. оказался в Сан-Франциско (испанском владении) уже на судне «Юнона», которое он вместе с другим судном – «Авось» – приобрел у одного американского предпринимателя. Испания вообще-то была союзницей Наполеона, и поэтому поначалу отношение к прибывшим русским было прохладное. Но Резанов за шесть недель пребывания своим уважительным поведением и дорогими подарками совершенно очаровал губернатора Верхней Калифорнии Хосе Арильягу и коменданта форта Сан-Франциско Хосе Дарио Аргуэльо.
…И вот в один из дней этих шести недель и произошла встреча 42-летнего Резанова с пятнадцатилетней Марией де ла Консепсьон Марселло Аргуэльо (Кончитой) (1791–1857 гг.), дочерью коменданта Сан-Франциско. А спустя буквально считанные дни он сделал ей предложение руки и сердца и… сразу же получил согласие! Как писал в своём дневнике участник экспедиции Резанова корабельный врач Г.И. Лангсдорф, Кончита отличалась живостью и жизнерадостностью, своими вдохновляющими на любовь сияющими глазами, безупречными зубами, выразительными и приятными чертами, стройностью фигуры и тысячей других прелестей, а также безыскусной, естественной манерой поведения.
Марией де ла Консепсьон Марселло Аргуэльо (Кончита).
Портрет неизвестного художника
Интересно, что современники, свидетели описываемых событий, были уверены, что предполагаемый брак носил характер расчета, причем с обеих сторон. Со стороны Резанова, по их мнению, были дипломатические виды (вот что значит быть государственным человеком!), а Кончита, якобы, мечтала стать женой камергера двора русского императора. Судя по всему, Резанов постоянно внушал ей мысль о ее будущей шикарной жизни в Санкт-Петербурге (кстати, Кончита легко могла это представить, так как в отрочестве она 6 лет воспитывалась в Париже). Родители девушки поначалу были против, но, видя ее решимость, в конце концов согласились на помолвку. Тем более, что окончательное решение было за… самим Римским папой (ведь Кончита была католичкой).
Сразу после обручения Резанов на «Юноне» отправился назад. Он рассчитывал получить ходатайство Александра Iперед папой о согласии на его брак. По расчётам Резанова, на это должно было уйти два года. Влюбленная Кончита торжественно пообещала дождаться его…
Не каждый современный читатель поймет, почему мог понадобиться такой долгий срок. А все просто – в прошлые века и расстояния, и само время были другими, чем сейчас. Известный историк Н. Эйдельман в одной из своих книг приводит два характерных примера из российской истории XVIII века:
Первый: «Взойдя на престол, Елизавета Петровна посылает на Камчатку штабс-фурьера Шахтурова с тем, чтобы он доставил к ее коронации (то есть через полтора года) шесть пригожих, благородных камчатских девиц. Представления царицы о размерах собственной империи были приблизительными: только через шесть лет (и на 4 года после коронации) царицын посланец с отобранными девицами достиг на обратном пути Иркутска»…
И второй: «11 декабря 1796 г. в Иркутске начались соборный благовест и пушечная пальба в честь нового императора: рано утром примчался правительственный курьер…, который всего за 34 дня преодолел расстояние в 6 тыс. верст от столицы на Неве до губернского города на Ангаре. Больше месяца Иркутск жил под властью умершей Екатерин II. Камчатка же присягнет только в начале 1797-го». Вот так, ни больше и ни меньше…
Итак, 11 июня 1806 г. Резанов покинул Калифорнию, но только в сентябре 1806-го (по пути ему обязательно надо было «заехать» еще и на Аляску) добрался, наконец, до материковой части России – крохотного городка Охотска (численность населения – около 2000 чел.) на берегу Охотского моря. Далее ему предстояло в условиях осенней распутицы и полнейшего бездорожья преодолеть многие сотни верст. Он отправился по этому многотрудному пути «верховою ездою» (кстати, и лошади нередко сами тонули на этом тяжком пути). Резанов, неоднократно преодолевая сибирские реки, покрытые тонким, только еще занимающимся льдом, несколько раз падал в воду. Ночевать же нередко приходилось практически на снегу. В итоге он простудился и пролежал в горячке и беспамятстве 12 дней. Но, как только очнулся, снова пустился в путь. Однако по дороге потерял сознание, упал с лошади и сильно разбил себе голову. Спутники довезли его до Красноярска, где 10 марта н. ст. 1807 г. он скончался и спустя три дня был похоронен на кладбище Воскресенского собора… Однако в начале 1960-х гг. собор был разрушен, и могила Резанова утеряна (еще один пример нашего исторического беспамятства). По некоторым сведениям, останки Резанова были перезахоронены на Троицком кладбище Красноярска.
А Кончита все ждала и ждала его возвращения… Согласно легенде, она больше года ходила каждое утро на берег океана, садилась на камни и смотрела в бескрайнюю даль (сейчас на этом месте опора знаменитого моста «Золотые ворота»). И только в 1808 г. она узнала о смерти Резанова…
Американский писатель Гектор Шевиньи написал о Кончите следующие строки: «Консепсьон оказалась не только внешне прекрасной, своевольной и страстной женщиной. Она оказалась сильной духом, способной вынести всё с гордо поднятой головой и без жалоб и компромиссов прийти к своему горькому концу». И это действительно так: всю свою последующую жизнь донна Консепсьон посвятила благотворительности и образованию индейцев. За эту ее деятельность благодарные калифорнийцы назвали ее La Beata (Благословенная).
Памятник на предполагаемом месте захоронения Резанова
на Троицком кладбище в Красноярске
Надгробный камень на могиле Консепсьон.
В начале 1840-х гг. донна Консепсьон вступила в Третий Орден Доминиканцев, а после основания в 1851 г. монастыря Св. Доминика приняла монашество под именем Мария Доминга. Там она и встретила свою смерть 23 декабря 1857 года, пережив Резанова на 50 лет… Её тело было захоронено на кладбище монастыря, а после его закрытия в 1897 году перенесено на специальное кладбище Ордена Святого Доминика в Бенише.
В 2000 г. в Красноярске на предполагаемом месте захоронения Резанова на Троицком кладбище поставили белый каменный крест, на одной стороне которого написано «Камергер Николай Петрович Резанов. 1764–1807. Я тебя никогда не увижу», а на другой – «Мария де ла Консепсьон Марцела Аргуэлло. 1791–1857. Я тебя никогда не забуду». Шериф города Монтерей развеял над могилой горсть земли с могилы Кончиты. Обратно же он увёз горсть красноярской земли – для Кончиты…
…Как нам сейчас представляется, если даже и были у Кончиты какие-то «расчетные» мотивы на брак с Резановым, то она все искупила своим стоическим и, конечно же, непритворным страданием, растянувшимся на полвека…
Трагическая история любви Кончиты и Резанова стала сюжетом лирико-драматической поэмы «Авось» поэта Андрея Вознесенского. Поэма же в дальнейшем послужила литературной основой для рок-оперы «„Юнона“ и „Авось“» композитора Алексея Рыбникова. Этот мюзикл, впервые поставленный великим режиссером Марком Захаровым в 1981 г. на сцене Московского театра имени Ленинского комсомола (знаменитом «Ленкоме») был показан там зрителю до наших дней уже более полутора тысяч раз, став своеобразной визитной карточкой театра. Оригинальная же постановка была записана для телевидения сначала в 1983 г.. а затем – в 2002-м. Обе они доступны в Интернете, и мы ненавязчиво советуем посмотреть их, особенно любимую нами – первую.
…Сильнейшее впечатление в этой постановке производит концовка спектакля, когда все актеры, обнявшись, дружно исполняют «Аллилую любви». Если честно, в этот момент очень трудно сдержать слезы…
Е. Шанина в роли Кончиты и Н. Караченцов в роли Резанова (1983 г.)
…На этом мы уже хотели завершить наше эссе, но тут же память подсказала нам еще одну подобную историю, о которой мы тоже не можем не рассказать. Это история не менее трагическая и столь же известная: история любви великого российского поэта Грибоедова и грузинской аристократки княжны Нино Чавчавадзе.
Имя Александра Сергеевича Грибоедова (1795–1829) известно нам с детства уже по школьным урокам литературы. Известен же Грибоедов прежде всего благодаря пьесе в стихах «Горе от ума» (1824), которая до сих пор ставится в театрах Российской Федерации. Кроме того, эта пьеса известна тем, что буквально вся «разобрана» на цитаты. Ну, а любителям музыки хорошо знакомы вальсы Грибоедова.
Однако мало кто знает, что Грибоедов написал также комедии «Дмитрий Донской» (текст ее, к сожалению, не сохранился) и «Молодые супруги», а в соавторстве – еще и комедии «Студент» (совместно с П. Катениным), «Притворная неверность» (совместно с А. Жандром), «Своя семья, или Замужняя невеста», а также ряд статей. Воистину, это был необычайно и всесторонне развитый человек, оставивший о себе память как писатель, драматург, дипломат, уникальный лингвист (в 6-летнем возрасте свободно владел тремя иностранными языками, в юности уже шестью, в частности в совершенстве – французским, итальянским, немецким и английским языками, а также очень хорошо понимал латынь и древнегреческий языки), историк, востоковед, пианист и композитор.
Что касается родословной, то предок Грибоедова, Ян Гржибовский (польское Jan Grzybowski), в начале XVII века переселился из Польши в Россию. По сути, сама фамилия «Грибоедов» представляет собой своеобразный перевод фамилии Гржибовский. Родителями же его были Сергей Иванович Грибоедов (1761–1814), отставной секунд-майор и Анастасия Фёдоровна Грибоедова (1768—1839), представительница смоленской ветви этого рода.
Мы не будем здесь подробно описывать весь жизненный путь Грибоедова, (к сожалению, очень недолгий), так как он достаточно известен. Напомним лишь, что последние годы жизни Грибоедов посвятил дипломатической службе, проявив при этом весь свой незаурядный талант. Так, во время русско-персидской войны он активно участвовал в переговорах с представителями персидского шаха и разработке ключевых условий выгодного для России Туркманчайского мирного трактата (1828 г.) В своём рапорте Николаю I командующий русскими войсками генерал-фельдмаршал И.Ф. Паскевич высоко оценил роль Грибоедова в получении от Персии огромной по тем временам контрибуции в 20 млн рублей серебром. По поручению Паскевича Грибоедов доставил в Петербург донесение о заключенном мире и сразу же был назначен министром-резидентом (послом) в Иран. Это назначение и стало для него роковым…
А по пути на место нового назначения Грибоедов провёл несколько месяцев в Тифлисе, где и женился 3 сентября н. ст. 1828 г. на княжне Нине Александровне Чавчавадзе, с которой ему довелось прожить, увы, всего несколько недель…
Как известно, во время визита для представления Фетх Али-шаху в Тегеран русский посол Грибоедов был убит: 30 января 1829 г. толпа из тысяч религиозных фанатиков, возмущённых укрывательством в посольстве грузин и армян, перебила почти всех находившихся в посольстве – всего 37 человек вместе с послом. Грибоедов вместе со всеми сражался до конца: из обезумевшей толпы оборонявшимися в посольстве было также убито несколько десятков нападавших. А до неузнаваемости изувеченное тело посла опознали с большим трудом…
Перепуганный возможностью новой войны с Россией, иранский шах поспешил откупиться, отправив в Санкт-Петербург императору Николаю I вместе с извинениями крупный драгоценный алмаз «Шах» массой 88,7 карат (около 17,7 г). Сейчас это один из всемирно известных исторических драгоценных камней, второй по ценности в России после бриллианта «Орлов».
Алмаз «Шах» (увеличенное изображение)
Предположительно, «Шах» был обнаружен около 1450 г. в Индии. Затем он много раз переходил от одного властителя к другому, пока в 1829 г. не оказался в Санкт-Петербурге. С 1922 г. этот драгоценный камень находится в Алмазном фонде Московского Кремля.
Что же касается княжны Нино (Нины) Александровна Чавчавадзе (1812–1857), то она была дочерью поэта и общественного деятеля Грузии князя Александра Чавчавадзе и княжны Саломеи Ивановны Орбелиани. Ещё в ранней юности Нино отличалась необыкновенной красотой, изысканностью манер и душевной добротой. Грибоедов впервые увидел ее еще девятилетней девочкой в 1822 г. во время своей службы в Тифлисе (ныне – Тбилиси). Он часто посещал дом князя Чавчавадзе и давал Нино уроки музыки. А по возвращении из Персии в 1828 г. он провёл несколько месяцев в Тифлисе и, снова увидев Нино, был поражён её красотой. Нино ответила ему полной взаимностью, и 3 сентября н. ст. 1828 г. влюблённые торжественно обвенчались в тифлисском соборе Сиони. Грибоедову было тогда 33 года, а Нино – всего 15 (столько же было и Кончите, помните?) Как утверждает предание, во время венчания жених, страдавший от лихорадки, уронил обручальное кольцо, что считалось дурным предзнаменованием…
Грибоедов
Нино Чавчавадзе-Грибоедова.
Художник Э.Ф. Дессен. 1851 г.
Трагическое известие о гибели мужа, дошедшее до Нино в феврале 1829 г., привело ее к преждевременным родам, в результате чего ребенок умер через сутки после рождения… Когда же тело Грибоедова прибыло в Тифлис, вдова, выполняя волю покойного, распорядилась предать его земле близ церкви св. Давида (ныне там находится национальный пантеон выдающихся людей Грузии – Мтацминда), что и произошло 18 июня 1829 г. По её распоряжению над могилой Грибоедова был установлен надгробный памятник с надписью: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?»
Всю оставшуюся жизнь Нина Чавчавадзе-Грибоедова прожила попеременно в Цинандали и Тифлисе, продолжая носить траур по мужу и оплакивать его смерть. Она так и не вышла замуж во второй раз, отвергая все ухаживания (в частности, безответно влюблённого в неё на протяжении 30 лет поэта и прославленного генерала Григория Орбелиани, ставшего генерал-адъютантом российского императора). Она могла бы всю оставшуюся жизнь провести в роскоши, но предпочла сохранить верность своему трагически погибшему мужу, став живой легендой ещё при жизни. Имя Нино Чавчавадзе было окружено почётом и уважением тифлисцев, которые скорбно-уважительно называли ее не иначе, как «Чёрная роза Тифлиса» (Нино чаще всего носила одежду темного цвета). Она умерла в 1857 г., через 28 лет после гибели мужа, во время разразившейся в Тифлисе эпидемии холеры, а ее последними словами были: «Меня… рядом с ним». Провожать ее в последний путь пришли тысячи людей. Похоронили Нино рядом с Грибоедовым.
В 1879 г. поэт Яков Полонский посвятил её памяти стихотворение, в котором были такие строки:
…Там, в тёмном гроте – мавзолей,
И – скромный дар вдовы –
Лампадка светит в полутьме,
Чтоб прочитали вы
Ту надпись и чтоб вам она
Напомнила сама –
Два горя: горе от любви
И горе от ума.
Нино Чавчавадзе в последний год своей жизни
…Вот мы и рассказали вам, уважаемые читатели, две истории трагической любви, и на этом можно было уж точно завершить наше эссе, но…
Но ведь въедливый читатель может спросить нас: «А зачем, собственно, вы все это нам поведали? Чтобы лишний раз «вышибить слезу» у сентиментальных личностей и призвать нас восхититься чужими любовными страданиями?»
Что тут ответить? Если и первое, и второе имело место, то это, как нам кажется, уже хорошо. Не зря же любимый нами Булат Окуджава призывал нас:
Давайте восклицать, друг другом восхищаться,
Высокопарных слов не надо опасаться.
Давайте говорить друг другу комплименты –
Ведь это все любви счастливые моменты.
Давайте горевать и плакать откровенно
То вместе, то поврозь, а то попеременно.
Не нужно придавать значения злословью,
Поскольку грусть всегда соседствует с любовью…
…Своим эссе мы просто хотели лишний раз напомнить о тех вечных ценностях, к которым, несомненно, относится и такое бесценное человеческое чувство, как любовь. А также то, что она порой бывает такой, что поглощает нас целиком, без остатка… И если с вами такого не происходило, то возможны два варианта. Первый (бытовой) – такая любовь вас просто не нашла. И второй (печальный) – вы просто оказались не достойными ее…
Именно о такой любви мы и хотели вам рассказать. Именно о такой любви писали многие известные писатели-классики. Вот только два примера.
Помните, как генерал Аносов из «Гранатового браслета» Куприна говорил княжне Вере: «А где же любовь-то? Любовь бескорыстная, самоотверженная, не ждущая награды? Та, про которую сказано – «сильна, как смерть»? Понимаешь, такая любовь, для которой совершить любой подвиг, отдать жизнь, пойти на мучение — вовсе не труд, а одна радость … Любовь должна быть трагедией. Величайшей тайной в мире! Никакие жизненные удобства, расчеты и компромиссы не должны ее касаться».
А великий Оноре де Бальзак (который, кстати, знал толк в любовных страстях: едва ли не двадцать лет он добивался руки Эвелины Ганской, наслаждался же своим счастьем всего пару месяцев...) вот так рассуждал о любви истинной: «Любовь безнадежная, любовь вдохновенная, любовь жертвенная, облагораживающая все наши действия, все наши помыслы. Да, подобной любви покровительствуют ангелы, она ведет к познанию бога! Совершенствоваться непрестанно, дабы стать достойной того, кого любишь, приносить ему тысячу тайных жертв, обожать издали, отдавать свою кровь капля за каплей, пренебречь самолюбием, не знать ни гордости, ни гнева, таить все, вплоть до жестокой ревности, которую любовь возжигает в вашем сердце, поступаться ради него, пусть в ущерб себе, всем, чего бы он ни пожелал, любить все, что он любит, прилепиться к нему мыслью, чтобы следовать за ним без его ведома, – подобную любовь простила бы религия, ибо она не оскорбляла бы ни законов человеческих, ни законов божеских и вывела бы вас на иной путь, нежели путь вашей мерзостной похоти».
Да уж, здорово выразился классик мировой литературы! Лучше, пожалуй, и не скажешь…
Своим эссе мы хотели бы еще раз подтвердить: такая любовь существует! Она всегда где-то рядом с нами. Надо только уметь ее увидеть, причем увидеть не глазами, а сердцем. И пусть вам повезет в любви больше, чем тем персонажам, о которых мы вам здесь только что рассказали. Аминь!
