НЕКРАСОВ» – ФАМИЛИЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ч.1

 

К написанию этого очерка нас подвигла одна дата – 17 июня этого года исполняется 115 лет со дня рождения замечательного русского советского писателя Виктора Платоновича Некрасова, автора бессмертного бестселлера «В окопах Сталинграда». И сначала мы хотели посвятить наш очередной очерк только ему одному. Но, зайдя в Интернет за подробностями его жизни, мы вдруг обнаружили, что память этой «всемирной паутины» хранит сведения о многих десятках Некрасовых, в том числе и литераторах.

Например, все мы учились в школе и в рамках школьного курса литературы изучали творчество «великого русского поэта» (так, по крайней мере, его официально именовали советские власти) Николая Алексеевича Некрасова (1821–1877). Кстати, как видно по датам жизни, у него в этом году тоже юбилей – 205 лет со дня рождения.

Наконец, широким читательским кругам нашей страны известен еще и третий Некрасов-литератор – Андрей Сергеевич (1907–1987), автор знаменитых «Приключений капитана Врунгеля» (как мы видим, круглые значения дат его рождения и смерти будут иметь место в следующем году).

Поскольку имена и отчества других нескольких Некрасовых-литераторов (как минимум. шести мужчин и пяти женщин, о которых говорится в Википедии) уж точно ничего не скажут абсолютному большинству наших читателей (и нам самим, между прочим, тоже), мы решили посвятить этот очерк только трем выше упомянутым самым известным литературным деятелям, носившим эту знаменитую фамилию.

…Итак, начнем свое повествование с самого старшего – Н.А. Некрасова.

      Портрет Некрасова работы И.Н. Крамского

Николай Алексеевич Некрасов известен всем нам уже из школьного курса литературы по таким произведениям, как поэмы «Кому на Руси жить хорошо», «Мороз, Красный нос», «Русские женщины», а также стихотворения «Дедушка Мазай и зайцы», «Железная дорога» и другие. Его стихи были посвящены преимущественно страданиям народа, трагедии российского крестьянства. Именно Некрасов ввёл в русскую поэзию богатство народного языка и фольклора, широко используя в своих произведениях прозаизмы и речевые обороты простого народа – от бытового до публицистического, от народного просторечия до поэтической лексики, от ораторского до пародийно-сатирического стиля.

Великий русский поэт родился 10 декабря (по новому стилю) 1821 г. в городе Немирове Винницкий уезда Подольской губернии, где в то время квартировал полк, в котором служил его отец – поручик Алексей Сергеевич Некрасов (1788–1862). Алексея Сергеевича полюбила Елена Андреевна Закревская (1803–1841), образованная дочь богатого арендатора Херсонской губернии. Родители Елены не соглашались выдать прекрасно воспитанную дочь за небогатого и малообразованного армейского офицера, что вынудило Елену в 1817 г. вступить в брак без согласия родителей. Однако брак не был счастливым. Вспоминая о детстве, поэт всегда говорил о своей матери как о страдалице, жертве грубой и развратной среды. Ей он посвятил целый ряд стихотворений – «Последние песни», поэму «Мать», «Рыцарь на час», в которых нарисовал светлый образ той, которая своим благородством скрасила непривлекательную обстановку его детства. Тёплые воспоминания о матери отразились в творчестве Некрасова, проявившись в его произведениях о женской доле.

Детство Некрасова прошло в родовом имении Некрасовых, в деревне Грешнево Ярославской губернии. Мальчик рос в огромной семье (у Некрасова было 13 братьев и сестёр), в тяжёлой обстановке зверских расправ отца с крестьянами, бурных оргий его с крепостными любовницами и жестокого отношения к «затворнице»-жене, матери будущего поэта. У отца Некрасова было сорок душ крестьян. Отец сутяжничал, так что сын тренировался в чистописании, составляя и перебеливая исковые заявления и прочие судебные бумаги. Запущенные дела и ряд процессов по имению заставили отца Некрасова занять место исправника. Во время разъездов он часто брал с собой маленького Николая, и ему, ребёнку, нередко доводилось видеть мёртвых, выбивание недоимок и т. п., что залегло в его душу в виде печальных картин народного горя.

В 1832 г., в возрасте одиннадцати лет, Некрасов поступил в Ярославскую гимназию. Интереса к учёбе он не испытывал, учился плохо и не ладил с гимназическим начальством (частично из-за сатирических стишков). Из пятого класса отец его забрал. На этом образование Некрасова и завершилось. Именно в Ярославской гимназии юноша стал записывать свои первые стихи (в основном подражательно-романтические) в домашнюю тетрадку.

Отец же Некрасова мечтал о военной карьере для сына, и в 1838 г. семнадцатилетний Некрасов отправился в Санкт-Петербург для определения в дворянский полк. Однако там Некрасов повстречал гимназического товарища, студента Глушицкого, и познакомился с другими студентами, после чего у него возникло страстное желание получить высшее образование. Он пренебрёг угрозой отца остаться без всякой материальной помощи и начал готовиться к вступительному экзамену в Петербургский университет. Однако экзамена не выдержал и поступил вольнослушателем на филологический факультет. С 1839 по 1841 гг. будущий поэт пробыл в университете, но почти всё время у него уходило на поиски заработка, так как рассерженный отец перестал оказывать ему материальную поддержку.

Лишь после нескольких лет материальной нестабильности жизнь Некрасова начала налаживаться: он стал давать уроки и печатать небольшие статьи в «Литературном прибавлении к „Русскому инвалиду“» и «Литературной газете». Кроме этого, он сочинял для лубочных изданий азбуки и сказки в стихах, писал водевили для Александринского театра (под именем Перепельского). Это позволило ему снимать приличную комнату в складчину с двумя юнкерами. У Некрасова начали появляться сбережения, и в 1840 г. он даже выпустил первую книжку своих стихов под заглавием «Мечты и звуки».

Можно констатировать, что именно в Петербурге Некрасов серьез увлёкся литературой: он несколько лет, вплоть до середины 1840-х гг., усердно работал над прозой, стихами, водевилями, публицистикой, критикой. Сам он так написал об этом периоде своей жизни:

«Праздник жизни – молодости годы –

Я убил под тяжестью труда».

Его ранние стихи и проза отмечались романтической подражательностью и во многом подготовили дальнейшее развитие некрасовского реалистического метода. Но знаменитый критик В. Белинский в «Отечественных записках» отозвался о стихах Некрасова весьма нелестно (правда, все-таки он сказал о них как о «вышедших из души»). Первая книга начинающего поэта совершенно не раскупалась, и это так подействовало на Некрасова, что он, подобно Н. Гоголю (который в своё время скупил и уничтожил своего «Ганца Кюхельгартена»), стал также скупать и уничтожать «Мечты и звуки», ставшие поэтому величайшей библиографической редкостью.

Неудача поэтического дебюта была очевидна, и Некрасов пробует себя в прозе. В его ранних повестях и рассказах отразились собственный жизненный опыт и его первые петербургские впечатления. В этих произведениях действуют молодые разночинцы, голодные поэты, проживающие в нужде чиновники, бедные девушки, обманутые столичными хлыщами, ростовщики, наживающиеся на нуждах бедняков. Несмотря на то, что его художественное мастерство ещё было несовершенно, раннюю некрасовскую прозу можно смело причислить к реалистической школе 1840-х гг., во главе которой стояли Белинский и Гоголь. Вскоре он обратился и к юмористическим жанрам: таковы были балагурная поэма «Провинциальный подьячий в Петербурге», водевили «Феоктист Онуфриевич Боб», «Вот что значит влюбиться в актрису», мелодрама «Материнское благословенье, или бедность и честь», повесть о мелких петербургских чиновниках «Макар Осипович Случайный» и др.

В начале 1840-х гг. Некрасов стал сотрудником «Отечественных записок», начав работу в библиографическом отделе. В 1842 г. он сблизился с кружком Белинского, который на этот раз высоко оценил достоинства его ума, но остался низкого мнения о нем как о прозаике. В то же время на стихотворение Некрасова «В дороге» великий критик написал восторженную рецензию.

Вскоре Некрасов начал активно заниматься издательской деятельностью. Ему пришла в голову коммерческая идея: собирать и издавать альманахи с участием знаменитых писателей, не платя им гонорары. Таким образом в свет вышли ряд альманахов: «Статейки в стихах без картинок» (1843), «Физиология Петербурга» (1845), «1 апреля» (1846), «Петербургский Сборник» (1846), в которых дебютировали Д. Григорович и Ф. Достоевский, выступали А. Герцен, А. Майков, И. Тургенев. Самыми успешными стали сборники «Физиология Петербурга», в который Некрасов дал собственный роман «Жизнь и похождения Тихона Тростникова», и «Петербургский сборник», в котором были напечатаны «Бедные люди» Достоевского.

Издательское дело у Некрасова шло настолько успешно, что он вместе с писателем и журналистом И. Панаевым, приобрёл в аренду у П. Плетнёва журнал «Современник», основанный ещё А.С. Пушкиным. На страницах этого журнала нашли свою славу и признание А. Герцен, И. Гончаров, Д. Григорович, Н. Добролюбов, Ф. Достоевский, Н. Огарёв, А. Островский, М. Салтыков-Щедрин, Л. Толстой, И. Тургенев, Г. Успенский, Н. Чернышевский.

Остается, правда, добавить, что коммерции Некрасова хорошо помог Белинский: непререкаемый авторитет, он просил известных писателей дарить бедному юноше свои повести, рассказы и стихи, чтобы тот выбрался из нужды. Они охотно и доверчиво откликались, что и позволило Некрасову выпустить несколько альманахов с участием вышеперечисленных писателей и неплохо заработать на этом. Когда же сам Белинский решил издать альманах «Левиафан», чтобы поправить свои материальные дела, Некрасов втайне выкупил авторские права на произведения, отобранные его литературным покровителем и… напечатал их в своем журнале. И кто же он был после этого?

В период «мрачного семилетия» 1848–1855 гг. правительство Николая I, напуганное революционной ситуаций в Европе, стало преследовать «передовую» журналистику и литературу. Некрасов как редактор «Современника» в это нелёгкое для свободомыслия время сумел ценой огромных усилий сохранить журнал, хотя его содержание заметно потускнело. Но в начале 1860-х гг. умер Добролюбов, был сослан в Сибирь Чернышевский, а в 1861 г. царь Александр II упразднил крепостное право. Некрасов резко отрицательно воспринял Манифест 19 февраля 1861 г.: благополучный выход для крестьянства он видел в индивидуальном хозяйстве, будучи сторонником американского пути развития капитализма в России и выступая за ликвидацию пережитков крепостничества, за передачу крестьянству помещичьей земли, за политический и культурный рост российского крестьянина.

Самым известным его высказыванием на эту тему были строчки из поэмы «Кому на Руси жить хорошо»:

«Распалась цепь великая!

Распалась и ударила

Одним концом по барину,

Другим — по мужику!»

В 1864 г. поэт пишет поэму «Железная дорога», в которой отразилась жестокая реальность жизни и труда русского крестьянина, был проведён строгий социальный анализ. Некрасов затронул в этой поэме острую социальную тему эксплуатации рабочих, вчерашних крестьян, на тяжёлом строительстве железных дорог.

В 1866 г. «Современник» все-таки закрылся навсегда. Но Некрасов не растерялся: он сблизился с издателем А. Краевским и арендовал у него другой журнал – «Отечественные записки», пользующийся большим вниманием либеральной общественности. Однако репутации Некрасова как революционного демократа и нравственного человека в это время был нанесён огромный ущерб, когда поэт публично на обеде в Английском клубе прочитал хвалебную оду генералу Н.М. Муравьёву-Виленскому, усмирителю польского восстания 1863 г. Дело в том, что этот генерал при жизни был фигурой, вызывавшей крайне полярное отношение к себе в обществе. В кругах либералов и народников его называли «Муравьёв-вешатель», а в консервативных он был почитаем как выдающийся государственник.

Кстати говоря, личность Муравьева-Виленского и многие годы спустя после его смерти подвергалась сильной негативной мифологизации как в советской, так и в националистических историографиях Беларуси, Литвы и Польши. Однако многие историки склонны все-таки оценивать его деятельность в целом как положительную и принесшую большую пользу Российской Империи.

В своей оде генералу Некрасов призывал к скорейшей расправе над молодыми польскими революционерами, которым ранее сам же адресовал призывы: «иди в огонь…», «иди и гибни…», «умри не даром: дело прочно, когда под ним струится кровь…». Ода вызвала шквал негодования в российском обществе, и в результате остаток своей жизни Некрасов прожил в атмосфере презрения со стороны значительной его части.

В конце шестидесятых Некрасов стал несколько осторожнее, но в 1868 г. опять «сорвался»: написал стихотворение «Душно! Без счастья и воли…». В этом стихотворении он почти прямо выразил революционный призыв и мысль о назревающей в долгой ночи грозе: «Буря бы грянула, что ли? Чаша с краями полна!» Вообще некрасовская лирика 1870-х буквально пропитана революционными настроениями. При этом главной его работой в поздние годы жизни стала эпическая крестьянская поэма «Кому на Руси жить хорошо», в основу которой легла мысль поэта, которая неотступно преследовала его в годы после реформы: «Народ освобождён, но счастлив ли народ?» Поэма стала как бы итогом его долгих размышлений о положении и судьбах крестьянства, не удовлетворённого результатами крестьянской реформы.

В начале 1875 г. Некрасов тяжело заболел. Врачи обнаружили у него онкологическое заболевание, которое на два последующих года приковало поэта к постели. Некрасова оперировал специально прибывший из Вены хирург Бильрот, однако это лишь на какое-то время продлило ему жизнь. Вести о смертельной болезни поэта значительно подняли его популярность. Со всех концов России к нему в больших количествах стали приходить письма и телеграммы. Но неотвратимый конец был уже неизбежен…

…Проводить поэта в последний путь пришло огромное число людей. Его похороны стали первым случаем всенародной отдачи последних почестей писателю. Несмотря на сильный мороз, толпа в несколько тысяч человек, преимущественно молодёжи, провожала тело поэта до места вечного его успокоения на петербургском Новодевичьем кладбище. Молодёжь даже не дала говорить выступавшему на самих похоронах Достоевскому, который отвёл Некрасову (с некоторыми оговорками) третье место в русской поэзии после Пушкина и Лермонтова, прервав его криками: «Да выше, выше Пушкина!». В погребении Некрасова принимали участие представители «Земли и воли», а также другие революционные организации, которые возложили на гроб поэта венок с надписью «От социалистов».

Надгробие поэта выполнялось по проектам скульптора М.А. Чижова и архитектора П.П. Шрейбера, освящение памятника состоялось 13 сентября 1881 г. (по старому стилю).

    Могила Н.А. Некрасова на Новодевичьем кладбище в Санкт-Петербурге

…Что касается личной жизни, то она у Некрасова складывалась не всегда удачно. В 1842 г. он повстречал Авдотью Панаеву – жену писателя И. Панаева. Привлекательная брюнетка, она считалась одной из самых красивых женщин Петербурга того времени, была умна и, кроме всего, была хозяйкой литературного салона, который собирался в доме её мужа. А вот ее мужа характеризовали как повесу и гуляку. Несмотря на это, Панаева отличалась порядочностью, и Некрасову пришлось приложить немалые усилия к тому, чтобы привлечь внимание этой женщины.

Их знакомство завершилось весьма оригинальным образом: Некрасов и Панаева стали жить гражданским браком… в квартире Панаевых, причём вместе с законным мужем Авдотьи – Панаевым. И такой необычный «тройственный» союз продлился почти 16 лет, до самой смерти Панаева. Всё это, естественно, не могло не вызвать общественного осуждения – про Некрасова говорили, что он живёт в чужом доме, любит чужую жену и при этом ещё и закатывает сцены ревности законному мужу. В этот период от него отвернулись даже многие друзья. Но несмотря на это, Некрасов и Панаева были счастливы…

Не зря говорят, что любовь окрыляет: именно в эти годы Некрасов создал один из лучших своих стихотворных циклов – так называемый «Панаевский цикл». Многое из этого цикла он писал вместе с Панаевой: соавторству Некрасова и Станицкого (псевдоним Авдотьи Яковлевны) принадлежат несколько романов, имевших большой успех. Несмотря на такой нестандартный образ жизни, эта троица оставалась единомышленниками и соратниками в деле возрождения и становления журнала «Современник».

В 1862 г. умер Панаев, а вскоре от Некрасова ушла и Авдотья Панаева. Однако Некрасов помнил её до конца жизни и при составлении завещания упомянул её в нём. Кстати, в этом завещании Некрасов отписал 10500 руб. (немалую по тем временам сумму) еще одной женщине – француженке Селине Лефрен, с которой он познакомился в Петербурге в 1863 г. Селина была актрисой французской труппы, выступавшей в Михайловском театре, отличалась живым нравом и лёгким характером. Судя по всему, она была весьма расчетливой особой и ее связь с Некрасовым носила исключительно меркантильный характер: артистка хотела побольше содрать с щедрого русского барина и вернуться на родину. И этот план ей полностью удался: на какое-то время она стала подругой Некрасова, а потом благополучно отбыла в родной Париж. Впрочем, Некрасов навещал ее и там.

Позже Некрасов познакомился с деревенской девушкой, дочерью солдата Фёклой Анисимовной Викторовой, очень приятной и доброй, но простой и малообразованной. Впрочем, «познакомился» – в данном случае не тот глагол. Он ее просто… выиграл в карты (о времена, о нравы!). Однако Некрасов серьезно занялся ее воспитанием: водил в театры, на концерты и выставки, даже придумал ей новое имя – Зина. Новая подруга учила наизусть стихи Некрасова и восхищалась им. Обвенчались они только незадолго до смерти поэта.

Исследователи жизни поэта полагают, что Некрасов любил всех своих троих женщин, но больше всего – Авдотью Панаеву, которой он посвятил одно из самых своих знаменитых стихотворных произведений – «Три элегии».

…В отличие от многих других русских поэтов, Некрасов не стеснялся порой придавать своим любовно-лирическим стихам откровенно-плотское звучание. Вот, например, строки из небольшого стихотворения «Буря»:

Долго не сдавалась Любушка соседка

Наконец шепнула: «Есть в саду беседка.

Как темнее станет… – понимаешь ты»?

Ждал я, исстрадался ночки-темноты.

Или вот строки из стихотворения «Балет»:

Я был престранных правил, поругивал балет.

Но раз бинокль подставил мне генерал-сосед.

Я взял его с поклоном и с час не возвращал,

«Однако, вы – астроном!» – сказал мне генерал.

Признаться, я немножко смутился (о профан!)

– Нет… я… но эта ножка… Но эти плечи… стан…».

Другой страстью Некрасова была игра в карты (кстати, наследственная страсть в дворянском роду Некрасовых). Но только Николаю Алексеевичу удалось переломить судьбу, превратить страсть к игре в источник дохода. Секрет его успеха был довольно прост. Во-первых, Некрасов играл не в азартные, а в коммерческие игры, выигрыш в которых зависит не только от удачи, но и от умения игрока. Во-вторых, играл он только в санкт-петербургском Английском клубе, то есть в кругу людей очень состоятельных, среди которых были первые сановники империи. Эти люди не были ориентированы на выигрыш, они садились за карточный стол только ради приятного времяпровождения; проигрыш даже очень значительной суммы не был для них трагедией. Некрасов быстро понял, что люди такого психологического склада играют рассеянно и не могут эффективно противостоять умному и сосредоточенному противнику. С годами он выработал для себя простые принципы физической подготовки к серьёзной карточной игре: ехал в клуб, только хорошо выспавшись и приняв ванну, причём в воду «для бодрости» подливал ром.

Некрасов играл в клубе многие годы; случалось ему иногда и проигрывать, но общий счёт был в его пользу и шёл на сотни тысяч рублей (громадные по тем временам суммы). Один только будущий министр финансов А. Абаза проиграл Некрасову более миллиона франков. Весьма крупную сумму проиграл Некрасову и генерал-адъютант самого императора А. Адлерберг. Благодаря такому источнику дохода Некрасову удалось скопить целый капитал и вернуть село Грешнево, в котором он провёл своё детство и которое было отобрано за долги его деда. Часть выигранных денег шла на расходы, связанные с изданием журнала «Современник».

О необычайных успехах Некрасова в игре и его любви к карточным выигрышам ходили анекдоты. Например: однажды познакомиться со знаменитым поэтом пришёл провинциальный купец, приехавший в столицу продавать лес. Знакомство это дорого обошлось простаку. Спустя несколько дней Белинский поинтересовался у Некрасова:

– Что, хороша ли была игра?

– Да он у меня восемь тысяч украл! – с гневом воскликнул Некрасов.

– Как украл? Ведь вы его обчистили!

– Да, обчистил… Он умудрился в другой дом пойти и там ещё восемь тысяч проиграл – но не мне! Не мне!

Наконец, ещё одним увлечением Некрасова была охота. Ей он посвятил весёлые стихи и даже одноимённую поэму «Псовая охота», воспевающую удаль, размах, красоту России и русской души. Ходил он на охоту и с «первым охотником России» И. Тургеневым, с которым они долгое время дружили и переписывались. В зрелые годы, будучи состоятельным человеком, поэт отправлялся на охоту с поварами, егерями и лакеями на пяти тройках, с дорогими винами и закусками, а загонять зверя отправляя сотню крестьян…

…Кем же он был на самом деле, великий русский поэт Некрасов? Поэт-демократ и сострадалец народный или нечистый на руку картежник, помещик-крепостник и женолюбец?

Понятно, почему в советское время власти создали ему имидж «певца народных страданий» – это вполне вписывалось в господствующую тогда идеологию. При жизни же репутация Некрасова носила довольно скандальный характер. Помимо упомянутых выше обвинений в прославлении генерала-палача и сожительстве с замужней женщиной на глазах ее супруга, серьезными обвинениями в его адрес были обвинения в… мошенничестве. В частности, Герцен и К. Кавелин обвиняли Некрасова в присвоении чужих имений. Герцен до конца жизни называл Некрасова «гадким негодяем» и «стервятником», обвиняя его в присвоении имения Огарёва. Кроме того, писатели П. Анненков и К. Кавелин обвиняли Некрасова в ограблении больного Белинского.

Другое, самое распространённое обвинение, которое предъявлялось Некрасову, – это то, что он был литературным барышником. Выше мы уже писали о его афере с публикацией альманахов. Кроме того, Тургенев обвинил Некрасова в том, что тот, купив у него «Записки охотника» за 1000 руб., тут же перепродал их другому издателю за 2500 руб. Такое же мнение сложилось о Некрасове у Достоевского и Краевского, когда они узнали, что юноша Некрасов скупил у издателя экземпляры сочинений Гоголя и перепродал их по гораздо более высокой цене. Обвинение в спекуляции рукописями последовало и от Успенского. Многим до такой степени бросалась в глаза эта сторона личности Некрасова, что они искренно изумлялись, когда знакомились с его произведениями. Т. Грановский в 1853 г. был весьма поражён, что такой, как он выразился, «мелкий торгаш» может быть таким «глубоко и горько чувствующим поэтом». По утверждению К. Чуковского, в богемной среде середины XIX века сложилось устойчивое мнение, что «Некрасов – первостатейный кулак, картёжник и весь сгнил от разврата с француженками».

Но наиболее серьёзным с творческой точки зрения было обвинение Некрасова в том, что он не верит в то, за что борется, то есть что он просто обманщик. Такое мнение было тоже весьма распространённым. В частности, это утверждали В. Боткин, А. Григорьев, Н. Лесков, Л. Толстой, композиторы Ю. Арнольд и П. Чайковский, историк Н. Костомаров и многие другие. «В стихах печалится о горе народном, а сам построил винокуренный завод!» – возмущались писатели М. Авдеев и А. Левитов, поэт Я. Полонский. А. Голубев в своих воспоминаниях о Некрасове изумлялся, что тот клеймит существовавшее в Петербурге «Обжорное общество», описывает для контраста голодных, замученных бурлаков, а через несколько лет выясняется, что сам Некрасов состоял в этом обществе и объедался там наравне со всеми. А. Фет описывает, что Некрасов, порицая в литературе тех, кто вбивал от мальчишек гвозди остриём вверх на запятках экипажа, сам имел ровно такие гвозди на своей коляске. С пафосом обличая в своих стихах медвежью охоту, Некрасов при этом сам любил выезжать на нее (о чем уже было сказано выше) с огромным кортежем, в обществе князей и министров, сгоняя на зверя целые деревни.

Тем не менее, Чуковский, сделавший в 1920-х гг. углублённый обзор жизни и творчества Некрасова, не считал его обманщиком в творчестве. Он считал, что Некрасов совершенно искренне переживал о народе и действительно имел революционно-демократические взгляды, но при этом, будучи морально слабым человеком и аферистом по своей натуре, просто не мог отказать себе в некоторых несущих большую выгоду делах и в проявлениях роскошной барской жизни. («Я не слишком нравлюсь себе самому, – признавался Некрасов, – я осудил сам себя беспощадным судом».) «Это было в нём органическое», – пишет Чуковский, по мнению которого жизнь сформировала Некрасова помещиком и плебеем в одном лице, в результате чего барин и разночинец всю жизнь боролись внутри Некрасова. «Двуликий, но не двуличный» – писал о нем Чуковский.

Но, помимо всего, к Некрасову были претензии и исключительно профессионального плана. «Пора этого бесстыдного мазурика на лобное место! – призывал Тургенев. – Я чувствую к стихам Некрасова нечто вроде положительного отвращения. От них отзывает тиной, как от леща или карпа... Нет, поэзия и не ночевала тут». «Место Некрасова в литературе будет место Крылова (баснописца. – В.М.), – утверждал Л. Толстой. – То же фальшивое простонародничанье и та же счастливая карьера – потрафил по вкусу времени». Жестко, однако!

В то же время, по мнению многих знатоков русской литературы, Некрасов стал реформатором русского стиха, художником русского слова, который впитал все богатства народной речи. По их мнению, он был крупнейшим выразителем национального сознания русского народа в одну из трудных эпох его развития. Будучи редактором лучших русских журналов XIX века – «Современника» и «Отечественных записок» – Некрасов стоял в центре литературно-общественного движения своего времени. Как художник-новатор, который искал и предлагал новые пути в русской литературе, он поднял русскую литературу на новую ступень развития. По определению Достоевского, Некрасов как поэт «должен прямо стоять вслед за Пушкиным и Лермонтовым».

К сказанному выше нелишне будет добавить, что прижизненные издания сочинений Некрасова включали только поэзию, и многие из своих стихов он так никогда и не увидел напечатанными. По причине того, что он был поэтом революционно-демократической направленности, он больше всех из русских писателей пострадал от цензурного давления. Несмотря на его довольно значительную прижизненную популярность при всей противоречивости своей фигуры, думается, Некрасов не был справедливо и в полной мере понят при жизни. По сути, только в XX веке оригинальность и новизна некрасовского слога наконец-то были по достоинству оценены.

P.S.: в заключение – строки из стихотворений Некрасова, ставшие крылатыми.

«Что ты жадно глядишь на дорогу в стороне от веселых подруг?»

«Сейте разумное, доброе, вечное»

«Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан»

«Бывали хуже времена, но не было подлей»

«Жаль только: жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе»

«Есть женщины в русских селеньях…»

«Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет»

«Пройдет – словно солнце осветит! Посмотрит - рублем одарит!»

«Вот приедет барин, барин нас рассудит…»

«Как ни дорого бедному жить, умирать ему вдвое дороже»

«Где ж, как не в буре, и развернуться славянской натуре?»

«Воля и труд человека дивные дива творят!»

«Дело прочно, когда под ним струится кровь»

«Иди в огонь за честь Отчизны, за убежденье, за любовь...»

«Суждены нам благие порывы, но свершить ничего не дано»

«Нужны нам великие могилы, если нет величия в живых»

«Сбирается с силами русский народ и учится быть гражданином»

«Где розы – там и тернии. Таков закон судьбы»

«То сердце не научится любить, которое устало ненавидеть»

«Покажет Русь, что есть в ней люди, что есть грядущее у ней…»

«И пошли они, солнцем палимы…».

…Продолжать эти строки, кажется, можно бесконечно.

И, наконец, самое известное некрасовское:

«Ты и убогая, ты и обильная, ты и могучая, ты и бессильная, Матушка Русь!»

Вдумайтесь в эти слова…

(продолжение следует)