РАЗВЕДЧИК НИКОЛАЙ КУЗНЕЦОВ: ЗАГАДОЧНАЯ ЖИЗНЬ И ЗАГАДОЧНАЯ ГИБЕЛЬ

Продолжая наш очерк, сегодня мы расскажем о другой замечательной личности советской военной разведки в годы Великой Отечественной войны.

РАЗВЕДЧИК НИКОЛАЙ КУЗНЕЦОВ:

ЗАГАДОЧНАЯ ЖИЗНЬ И ЗАГАДОЧНАЯ ГИБЕЛЬ

Персона, которой мы решили посвятить вторую часть нашего очерка, не нуждается в особых рекомендациях. Более того – она является широко известной или хотя бы знакомой даже тем, кто не интересуется военной историей. Ей посвящены, так или иначе, десятки историко-публицистических книг. Не обойдена эта личность и вниманием кинодокументалистов: число документальных фильмов, посвященных Н.И.Кузнецову, также измеряется десятками, а помимо них создано несколько художественных кинолент, в том числе и многосерийные. Наконец, в начале 2000-х годов Свердловская государственная телерадиокомпания выпустила цикл документальных фильмов «Николай Кузнецов. Легенды продолжаются». Ее автором выступила известный уральский тележурналист Нина Ерофеева. В цикле телепрограмм она попыталась подробно рассказать о загадках судьбы легендарного разведчика.Мы уже не говорим о сети Интернет, где жизнь и деятельность нашего героя обсуждаются, наверное, уже на сотнях сайтах и форумах.

И при всем этом уроженец Свердловской области легендарный советский разведчик Николай Иванович Кузнецов является, пожалуй, и самой загадочной фигурой среди героев Великой отечественной войны. Основной причиной же тому, по нашему мнению, служит то простое обстоятельство, что до сих пор засекречены не только личное дело (насчитывающее несколько десятков томов!), но и сама биография героя. И, к глубокому сожалению, ничто не обещает изменения их статуса (то есть рассекречивания) в ближайшие годы. Вполне можно согласиться с Юрием Райхелем, который написал об этом так: «Среди советских разведчиков Николай Кузнецов занимает особое место. Вся его жизнь – сборник мифов, причем тщательно культивируемых и имеющих широкое распространение».

Кстати, многие исследователи жизни Кузнецова зачастую сетуют именно на засекреченность его жизни. Хотя, справедливости ради, наш герой в этом как раз не одинок: можно назвать имена целого ряда, не менее легендарных советских разведчиков, о жизни и деяниях которых мы также знаем и сегодня очень мало. В этой связи можно упомянуть, например, такие фамилии, как Д.А.Быстролетов (1901–1975) и И.Р.Григулевич (1913–1988), отрывочные сведения о разведывательной работе которых столь фантастичны, что в них трудно поверить. Интересный факт: хотя Быстролетов завершил свою оперативную деятельность еще в далеком 1936 году, но, как заявил 9 марта 2011 года руководитель пресс-бюро Службы внешней разведки РФ С.Иванов, «Архивные материалы об оперативной деятельности легендарного российского разведчика Дмитрия Быстролетова никогда (выделено нами. – Автор) не станут достоянием общественности, так как до сих пор содержат данные высочайшей секретности».

Можно не сомневаться, что абсоютно то же самое произойдет и с материалами, касающимися жизни Николая Ивановича Кузнецова. И точно также можно не сомневаться, что число самых фантастических версий этой удивительной жизни будет только множиться. Действительно, на сегодня можно констатировать, что значительная часть событий в жизни Кузнецова фактически и сегодня нуждается в верификации. Например, нет ясности в очень важном вопросе: где наш герой так изучил немецкий язык, что свободно владел даже его отдельными диалектами (в частности – берлинским). По этому поводу уже упомянутый нами Райхель пишет: «По одним источникам, Кузнецов мог выучить язык, общаясь, будучи мальчиком, с пленными австрийцами. По другим – в результате знакомства с немецкими специалистами на уральских заводах. Третий вариант – его обучала фрейлина императрицы Александры Федоровны Ольга Веселкина, руководитель кафедры иностранных языков Уральского индустриального института» (в наши дни – УрФУ им. Б.Н.Ельцина).

В советское время почему-то (видимо, не без ведома вездесущих спецслужб) была распространена легенда о том, что в 1930-х годах Кузнецов учился на заочном отделении упомянутого индустриального института и, более того, даже свой диплом написал и защитил на немецком языке. Уже в наши дни кое-где в Интернете можно прочитать следующие строки: «Бывшая библиотекарь института рассказывала, что Кузнецов постоянно брал техническую литературу по машиностроению, преимущественно на иностранных языках. А потом она случайно попала на защиту диплома, которая проходила на немецком языке! Правда, из аудитории её быстро удалили, как впоследствии изъяли и все документы, свидетельствующие об учёбе Кузнецова в институте».

Но, надо сказать, что у большинства современных исследователей вышеупомянутая версия уже далеко не столь популярна, что, на наш взгляд, небеспочвенно. Автору настоящей статьи как раз посчастливилось присутствовать при развенчании данной версии, и произошло это при интересных обстоятельствах в 1992 году.

Дело в том, что весной упомянутого года автор в составе небольшой группы посланников столицы Среднего Урала (тогда она называлась Свердловском) провел несколько дней в Санкт-Петербурге по делам, в общем-то никак не связанным с темой нашей статьи. Но один из нас – ныне покойный режиссер Свердловского телевидения Вадим Демин – имел задание попутно взять интервью у бывшей библиотекарши индустриального института, будто бы присутствовавшей на защите Кузнецовым диплома на немецком языке. И мы нашли ее недалеко от Петербурга, в Красном Селе, где она проживала в квартирке на первом этаже, и записали на камеру это интервью. (Боюсь ошибиться, но, кажется, этот сюжет фигурировал в одной из передач Нины Ерофеевой о Кузнецове.)

Помню, что старушка была очень взволнована и даже слегка напугана визитом к ней сразу нескольких человек из далекого Свердловска да еще с внушительных размеров кинокамерой. Из предосторожности она даже позвала к себе в квартиру «в свидетели» двух соседей – таких же старушек. Помню, как поначалу разговор шел трудно, но Демину, опытному режиссеру, удалось быстро разговорить ее. И тут случилось то, чего мы никак не ожидали… В общем, в своем интервью старенькая библиотекарша (это я хорошо помню) сказала на камеру, что теперь она «не будет утверждать, что видела тогда именно Кузнецова» и что «возможно, ей это показалось». При этом она сослалась на несовершенство человеческой памяти, чем, конечно, всех нас сильно расстроила: ведь мы ехали к ней за совершенно обратным свидетельством…

Сейчас, в наши дни, автор склонен думать, что вообще весь этот эпизод был выдуман упомянутой библиотекаршей, что нередко бывает с людьми. Впрочем, для любителей конспирологии можем предложить и другой вариант – возможно, в свое время библиотекаршу убедительно «попросили» придерживаться официальной версии. А в 1992 году, да еще на девятом десятке лет жизни она уже не стала кривить душой…

Весь довоенный период жизни Кузнецова насыщен неясностями, легендами и слухами. На уровне последних обсуждаются его фантастические лингвистические и коммуникабельные способности, его статус агента спецслужб, также посещение им в последние предвоенные годы целого ряда европейских стран и многое другое. Официально же сообщается только, что накануне войны он работал в Москве и участвовал в ряде операций против немецких агентов и дипломатов.

Впервые некоторые весьма интересные подробности довоенного периода жизни и деятельности Кузнецова сообщил в своей нашумевшей книге бывший начальник 4-го Управления НКВД СССР (террор и диверсии в тылу противника) П.А.Судоплатов. В частности, он писал, что Кузнецова привлекло к работе местное НКВД и в 1939 году направило в Москву на учебу. Готовился он индивидуально, как специальный агент для возможного использования против немецкого посольства в Москве. Красивый блондин, он мог сойти за немца, то есть советского гражданина немецкого происхождения. У Кузнецова была сеть осведомителей среди московских артистов, в качестве актера он был представлен некоторым иностранным дипломатам. Постепенно немецкие посольские работники стали обращать внимание на интересного молодого человека типично арийской внешности, с прочно установившейся репутацией знатока балета. Кстати, как утверждает Судоплатов, личное дело агента Кузнецова содержит сведения о нем как о любовнике большинства московских балетных звезд, некоторых из них в интересах дела он делил с немецкими дипломатами.

Все выше процитированное достаточно интересно, но возникает принципиальный вопрос о доверии к воспоминаниям Судоплатова. Для этого, к сожалению, есть основания. Так, говоря уже о зафронтовой деятельности Кузнецова, бывший его начальник, например, умудрился неверно назвать достаточно известную фамилию немецкого разведчика и диверсанта Ортеля, от которого Кузнецов, якобы, узнал о готовящемся покушении в Тегеране на «тройку» руководителей стран антигитлеровской коалиции (в книге Судоплатов назвал его Остером). Когда же Судоплатов рассуждал о гибели Кузнецова, то, на наш взгляд, вообще допустил вопиющий «ляп»: сообщил, что «Наше расследование показало, что Кузнецов подорвал себя ручной гранатой».

Но все дело в том, что подробности гибели Кузнецова были установлены его соратником Н.В.Струтинским только через полтора десятилетия после войны, а до этого Кузнецов считался пропавшим без вести! (Либо, как утверждалось в донесении оуновской службы безопасности, расстрелянным бандеровцами.) Следовательно, никакого расследования не проводилось – Судоплатов этот факт либо выдумал, либо его подвела память. Есть, на наш взгляд, и еще один довод в пользу отсутствия всякого расследования – это то, что, как ни странно, руководство НКВД, в сущности, относилось к Кузнецову как к одному из многих боевиков-террористов, которым оно готово было пожертвовать в любой подходящий момент.

                                        Н.И.Кузнецов в форме немецкого офицера

Действительно, о чем говорит тот факт, что Кузнецову дали заведомо самоубийственное задание по уничтожению гауляйтера Западной Украины Эриха Коха? Если бы Кузнецов в глазах его начальников действительно был бы ценным агентом, поставляющим информацию стратегического характера, то неужели они решили бы просто «разменять» его (а заодно и его соратницу Валентину Довгер, которую вообще не принимали в расчет) на нацистского чиновника, пусть даже и сравнительно высокого ранга? Когда же Кузнецов по весьма уважительным причинам не выполнил это задание, то встал вопрос о его жесточайшем (вплоть до расстрела) наказании. Похоже, что в сталинско-бериевский период истории нашей разведки способнейшие агенты ультра-класса были просто расходным материалом для выполнения отдельных террористических актов. В этой связи достаточно вспомнить судьбу другого гения советской разведки – уже упоминаемого Григулевича, которому в начале 1950-х годов от имени И.Сталина было поручено убить лидера Югославии И.Б.Тито, для чего, вне всяких сомнений, советский разведчик должен был пожертвовать жизнью.

Вообще военный период жизни нашего героя (о котором, казалось бы, написано огромное количество исследований и прозы) таит не меньше загадок и тайн, чем довоенный. И, наверное, самая интригующая из них – загадка гибели Кузнецова. На сегодня существует несколько ее версий, вплоть до фантастических, утверждающих, что Кузнецов остался жив и после войны долгие годы еще работал в органах госбезопасности СССР. Мы же считаем, что полного доверия заслуживает версия упомянутого нами Струтинского. Дело в том, что ее автор данной статьи слышал лично от Николая Владимировича в далеком уже 1966 году, когда ему посчастливилось участвовать во встрече с ним. Произошло это потому, что наша пионерская дружина школы № 19 Ленинского района города Свердловска носила имя прославленного разведчика, а Струтинский как раз в это время находился в нашем городе. Встреча с ним, как сейчас помню, проходила в актовом зале Свердловского монтажного техникума.

Именно тогда Николай Владимирович рассказал подробности операции по похищению генерала Ильгена, о других актах возмездия, но больше всего уделил внимания своим поискам места гибели Кузнецова и расследованию сопутствующих этому обстоятельств. При этом Струтинский подробно рассказал, как он с помощниками «вышел» на хутор Боратин (место гибели разведчика) и как сам лично разговаривал с тогда еще живым владельцем этого хутора – Степаном Голубовичем. Он был очевидцем гибели Кузнецова и поэтому описал эти драматические события со всеми подробностями. По его словам, Кузнецов появился на хуторе вечером 9 марта 1944 года с двумя своими товарищами – Беловым и Каминским. Бойцы УПА (Украинской повстанческой армии) ворвались в хату внезапно, когда Кузнецов и Каминский сидели за столом, а Белов нес караул снаружи (видимо, он делал это недостаточно бдительно). Бандеровцы разоружили разведчиков и потребовали предъявить документы. Возможно, этим бы все и ограничилось, но тут пришел их старший, внимательно посмотрел на Кузнецова, а потом достал из кармана то ли фото, то ли словесное описание разведчика. Через некоторое время он громко заявил: «Хлопці, то ж Зіберт, якого розшукують німці!» (Хлопцы, это же Зиберт, которого разыскивают немцы!».

Сразу после этого Кузнецов выхватил из кармана гранату и, держа ее в вытянутой руке, с возгласом «Партизаны не сдаются!» сделал было шаг к двери. При этом испуганные бойцы УПА тоже кинулись к ней, не заметив, что дверь открывается внутрь избы, и тем самым сделав для себя невозможным выход наружу. (Кстати, мы уверены, что этот свой последний шаг в бессмертие герой-разведчик сделал по той причине, что хотел уберечь хозяина хаты и его семью от осколков гранаты. Именно поэтому он до последнего держал гранату в руке.) И тут прогрохотал взрыв… Этим взрывом Кузнецов был смертельно ранен, у него оторвало кисть руки, державшую гранату. Ян Каминский, воспользовавшись суматохой, выскочил в окно, но уйти далеко не успел: был сражен вражеской пулей. Бандеровцы отделались ранениями и были помещены в расположенный неподалеку госпиталь.

Кузнецова наспех похоронили неподалеку от хутора, но эта история, по словам Струтинского, имела продолжение. Дело в том, что вскоре военнослужащие проходившей по дороге немецкой части заинтересовались свежей могилой немецкого офицера. И местные жители рассказали им, что здесь действительно покоится офицер, убитый бандеровцами в боестолкновении. Недолго думая, немцы ворвались в госпиталь, где лечились бойцы УПА, и прикончили их. Так Кузнецов отомстил своим врагам и после своей гибели.

…Захоронение группы Кузнецова было обнаружено 17 сентября 1959 года в урочище Кутыки благодаря поисковой работе Николая Струтинского. В результате взрыва тело было сильно повреждено. Тем не менее сотрудникам и ученикам известного академика М.М.Герасимова из Института этнографии АН СССР удалось доказать, что останки действительно принадлежат Николаю Кузнецову.

Все это автор настоящего очерка слышал лично от Николая Владимировича Струтинского, не доверять которому у него нет ни малейших оснований. Поэтому у нас нет сомнений в обстоятельствах гибели прославленного разведчика: Н.И.Кузнецов, оказавшись в безвыходной ситуации, несомненно, погиб, как герой, подорвав себя и окруживших его врагов последней гранатой.

Итак, на сегодня весьма объемное личное дело Н.И.Кузнецова хранится под грифом «совершенно секретно». Но не будем терять надежды: ведь времена меняются, а все тайное рано или поздно становится явным. Надо надеяться и продолжать исследования.